Заявлениями о бережном отношении к «новорожденному миру», пустым декларативным словоблудием на международных площадках и в своих аккаунтах через музыкальные посылы реальный мир между Азербайджаном и Арменией невозможно построить. Для этого требуется не только политическая воля, но и последовательность действий, в том числе в гуманитарной и общественной сферах, а с этим у Еревана как раз не все в порядке. Армянская столица готовится к премьере художественного фильма «Монте», посвященного военному преступнику, убийце и отъявленному негодяю Монте Мелконяну. Картина производства Genetic Production должна выйти на экраны Армении 25 ноября 2026 года.
Создатели позиционируют ее как историю национального героя, однако для Азербайджана имя Мелконяна связано не с романтизированным образом киногероя, а с вооруженным конфликтом, участием в боевых действиях против Азербайджана, убийствами невинных людей и в целом тяжелыми событиями Первой Карабахской войны. Такой «культурный» проект уж точно никак не вяжется с мирной повесткой, которую Никол Пашинян представляет как стратегический выбор Армении. Похоже, в армянском понимании мир — понятие весьма гибкое. Видимо, мирная повестка Еревана а-ля на вынос имеет одну версию, а для внутреннего пользования — другую.
Продюсер фильма Ноно Саргсян, племянница еще одного «героя Арцаха» Вазгена Саргсяна, заявляет, что принципиальным условием участия в проекте было согласие вдовы Мелконяна — Седы, которая настаивала на достоверном изображении своего мужа. Так, превращение фигуры спарапета, то бишь военачальника оккупационного армянского режима в объект общенационального героического культа, тем более при участии государственных структур, выглядит не совсем безмятежно.
Стоит отметить и финансовую часть киношедевра. Сама Саргсян, по ее словам, рассчитывала на собственные средства. Однако 26 августа газета «Грапарак» сообщила, ссылаясь на участника съемочной группы, что производство поддерживали Министерство образования, науки, культуры и спорта Армении, а также мэрия Еревана. Кроме того, стало известно, что Минобороны в последний момент отказалось предоставить помощь для постановки военных сцен. Обратите внимание на формулировку — то есть намерение все же было.
Сообщения такого рода в сложный для региона период нормализации отношений требуют от Еревана публичных разъяснений. Но он хранит гордое молчание. Символизм ситуации трудно не заметить. Власти Армении говорят о необходимости отказаться от конфликтного мышления, но одновременно в стране появляются масштабные кинопроекты, героизирующие головорезов, чья известность непосредственно связана с войной против Азербайджана.
Надо сказать, что это не единственное подобное противоречие. 17 сентября Никол Пашинян на конференции по вопросам безопасности сам признал существование в Армении параллельных общественных и политических дискурсов. По его словам, спустя более года после парафирования мирного соглашения на публичных площадках страны продолжают звучать призывы «окрепнуть и освободить Республику Арцах». Премьер-министр назвал подобные процессы серьезной проблемой и вызовом для безопасности. Фактически глава армянского правительства признал то, о чем Баку говорит давно, когда заявления о мире не означают отказа от реваншистских установок. Более того, сам Пашинян указал на опасность ситуации, когда за столом переговоров обсуждается мир, а внутри страны продолжают воспроизводиться совершенно другие политические установки.
Есть и еще один показательный пример. В августе текущего года Пашинян призвал прекратить разговоры о возвращении армян Карабаха, если Ереван действительно намерен сделать мир необратимым. Он также заявил, что в новой конституции не должно быть ссылки на Декларацию независимости 1990 года, с которой связана идеологическая основа карабахского движения. Однако необходимость подобных заявлений сама по себе свидетельствует о том, насколько глубоко конфликтная повестка укоренилась в армянском политическом сознании.
В целом проблема не ограничивается одним фильмом. Речь идет о столкновении двух Армений — Армении, которая на международных площадках обещает строить мир, и той, которая продолжает воспроизводить «героические» образы и политические мифы эпохи войны.
Причем эта двойственность проявляется не только в культурной сфере. 21 октября глава МИД Армении Арарат Мирзоян подтвердил, что Баку не намерен подписывать окончательный мирный договор, пока не будет решен вопрос конституционных положений, связанных с Декларацией независимости. При этом Ереван продолжает утверждать, что в действующей конституции нет ничего, что должно вызывать обеспокоенность Азербайджана. А 30 октября глава парламентской фракции оппозиции «Сильная Армения» Нарек Карапетян уже назвал требования Баку попыткой навязать Армении «конституцию Алиева». То есть даже вопрос устранения потенциальных территориальных претензий превращается в армянской внутриполитической риторике в повод для очередной конфронтации.
Еще красноречивее выступление самого Пашиняна 17 сентября. Он рассказал, что в Армении продолжают звучать призывы к «освобождению», и что даже школьный учитель призывал детей вырасти и «освободить» территории. Премьер признал существование подобных установок и назвал их серьезной проблемой. Получается, даже армянскому руководству приходится публично объяснять собственному обществу, что соседние территории не являются объектом исторических притязаний. А ведь это не вопрос хроники или частного мнения отдельных граждан. Когда подобные лозунги проникают в школьную среду, речь идет о воспитании следующего поколения с подготовкой к следующему витку исторических фантазий.
Поэтому премьера «Монте» является очередным индикатором того, насколько далеко армянское общество еще находится от реального примирения. Ни для кого не секрет, что кинематограф обладает огромными возможностями воздействия на массовое сознание. Он способен не просто рассказывать историю, но и формировать представление о том, кого следует считать героем, за что им следует восхищаться и какие страницы прошлого нужно воспринимать как образец для подражания. Такая историческая интерпретация не освобождает от ответственности за последствия государственной политики памяти. Нельзя требовать от Азербайджана доверия, говорить о примирении и одновременно превращать военачальников-оккупантов в героев национального масштаба, игнорируя трагический опыт азербайджанского народа.
Баку не обязан и не будет делать вид, что подобные проекты не имеют политического и общественного значения. Мир — это не дежурное нарисованное полотно, которое выставляют для международных партнеров, пока внутри страны продолжают снимать совершенно другое кино. Если Пашинян действительно намерен закрыть страницу карабахского конфликта, ему следует объяснить, почему его правительство говорит об отказе от реваншизма, а армянская медиасфера с упорством воспроизводит конфронтационные символы и множит псевдогероев.
Так кто в Армении отвечает за содержание этой самой мирной повестки? Пашинян, который обещает необратимый мир? Государственные ведомства, которые помогают финансировать фильм о военном преступнике? Или продюсеры и общественные деятели, для которых война в системе ценностей еще продолжается? Похоже, в Ереване пока не определились даже с тем, какой именно фильм снимают — о будущем без войны или о «героическом» прошлом.
На сегодняшний день вместо убедительных ответов мы видим очередную попытку совместить несовместимое. Мир, который нуждается в постоянном словесном оправдании войны, героизации ее участников и замалчивании боли соседнего народа, вряд ли можно назвать устойчивым. У «новорожденного младенца мира», которым так любуется армянская власть, обнаруживается весьма странное окружение. Одни обещают его беречь, другие продолжают кормить его мифами о вчерашней войне, а третьи, судя по всему, готовы выделять на это государственные деньги. Только вот младенец, которого с первых дней жизни обложили символами реваншизма, вряд ли вырастет миролюбивым. И если он однажды не выживет, Еревану стоит искать причину не в Баку, а в собственном политическом и идеологическом двуличии.