«Пакистан рассматривает присутствие пакистанского Талибана (ТТП) на афганской территории как экзистенциальную угрозу для себя. Поэтому он требует от Кабула/Кандагара (я говорю Кабул/Кандагар поскольку режим талибов в Афганистане имеет два центра управления, интересы которых не всегда совпадают) конкретных, решительных, убедительных действий против укрытий, лидеров и логистики пакистанского Талибана. Исламабад открыто требует от режима афганского Талибана прекратить спонсорство терроризма (ТТП) внутри Пакистана. Это практически единственное, но жесткое условие пакистанской стороны, и без его реального выполнения нормализация в отношениях Исламабада и Кабула/Кандагара невозможна.
Афганский Талибан, в свою очередь, категорически отрицает какие-либо связи с ТТП и обвиняет Пакистан в лицемерии. В частности, кабульско-кандагарские представители распространяют тезис о поддержке Исламабадом группировки «Вилаят Хорасан» - афганского филиала «Исламского государства». Такая позиция воспринимается Пакистаном как отказ брать на себя ответственность за реальное положение дел, что полностью обесценивает любые заверения афганской стороны.
Таким образом, Пакистан и афганский Талибан не могут даже согласовать причинно-фактологическую базу конфликта. Очевидно, что без этого невозможно говорить о каких-либо перспективах выработки совместных механизмов безопасности. Конфликт в его нынешней политической архитектуре не имеет шанса на реальное урегулирование. Заморозка, некоторое снижение эскалации, временная приостановка боевых действий возможны, но на короткое время, до первого повода, после которого война на «линии Дюранда» вспыхнет вновь.
Переход от локальных перестрелок к полномасштабным боевым действиям происходит из-за взаимной эскалации и «логики возмездия». Драматургия войны на «линии Дюранда» уже вполне сложилась и напоминает своей дурной повторяемостью известный фильм «День сурка».
Сначала происходит некий исходный инцидент (чаще всего, обстрел из стрелкового оружия, приписываемый одной из сторон), затем следует ответный «удар возмездия», который нередко носит демонстративный характер для внутренней аудитории. После этого происходит обмен ударами с использованием артиллерии, минометов, иногда авиации (с пакистанской стороны). Как правило после суточной эскалации боевые действия прекращаются - до следующего раза.
Пакистан в такого рода боевых эпизодах, помимо ВВС, активно применяет БПЛА для точечных ударов на афганской территории. Афганские талибы используют в ходе конфликта минометы и артиллерию, обстреливая приграничную инфраструктуру армии Пакистана. В последнее время фиксируются попытки талибов применять дроны для единичных ударов по целям на пакистанской территории.
Каждый такой «огневой цикл» быстро выходит из-под контроля, поскольку обе стороны стремятся продемонстрировать готовность применять силу. Так что переход от первых автоматных выстрелов к ударам артиллерии не занимает у противоборствующих сторон много времени.
Соглашение о прекращении огня от 18 октября, достигнутое в Дохе, было тактическим перемирием, а не решением главных противоречий между Пакистаном и режимом талибов в Афганистане. Оно не создало и не могло создать эффективных механизмов верификации и наказания за нарушения режима прекращения огня, не сняла с повестки проблему ТТП.
Главная причина срыва договоренностей 18 октября - это отсутствие доверия между Исламабадом и Кабулом/Кандагаром, а также продолжающиеся инциденты на земле, прежде всего, связанные с коллаборацией между афганскими и пакистанскими талибами. Любое незначительное столкновение или предполагаемое проникновение боевиков немедленно использовалось как повод для возобновления огня.
Кроме этого, у катарских и турецких посредников не было и пока нет реальных рычагов принуждения к миру участников конфликта на «линии Дюранда». Противоборствующие стороны согласились на временное перемирие под давлением Анкары и Дохи, но при этом они не готовы идти на реальные и болезненные компромиссы, особенно по вопросу ТТП. Поэтому странно не то, что сделка в Дохе рухнула спустя десять дней после своего заключения – странно, что она продержалась столько времени и новые боестолкновения на «линии Дюранда» не возобновились раньше», - рассказал специалист.
Очевидно, по его словам, что последствием таких событий становится подрыв региональной торговли и транспортной логистики.
«Конфликт ставит под угрозу, делает невыполнимыми планы стран Центральной Азии по использованию афганского транзита к пакистанским портам на побережье Индийского океана, он дестабилизирует региональные торговые маршруты, что, безусловно, негативно сказывается на экономиках всех стран региона.
Закрытие границы между Пакистаном и талибским Афганистаном из-за боевых действий и санкционных решений Исламабада ведет к росту цен и ухудшению положения населения в Афганистане. Это ведет к еще большему падению уровня жизни афганцев, росту нищеты среди них. Хаос войны создает питательную среду для усиления различных экстремистских и террористических группировок, провоцирует новые волны легальной и нелегальной миграции, в частности, в Иран в Центральную Азию. Это, в свою очередь, активизирует и усиливает сети организованной преступности.
Очевидно, что соседи Афганистана и Пакистана вынуждены реагировать на нестабильность, исходящую от них. Рост напряженности на «линии Дюранда» будет провоцировать рост военных расходов, новые траты на пограничную инфраструктуру и специальные службы. Это означает сокращение бюджетного финансирования на социальные цели, на поддержку проектов развития в странах региона, смещение акцента в деятельности правительств с международного экономического сотрудничества на поиск новых оборонных союзов.
Катар и Турция, безусловно, весьма влиятельные страны, но они не всесильные посредники. У Анкары и Дохи есть важные преимущества и возможности: они имеют каналы связи с обеими сторонами конфликта на «линии Дюранда», к ним внимательно прислушиваются в Исламабаде, Кабуле и Кандагаре. Катар и Турция имеют большой опыт посредничества в острых спорах и всегда готовы предоставить площадку для переговоров. Однако в случае с конфликтом на «линии Дюранда» всего этого недостаточно.
Достижение устойчивого мира между Пакистаном и талибским Афганистаном требует надежных механизмов принуждения сторон к исполнению обязательств, которые они возьмут на себя в рамках договоренностей. Такого механизма в настоящее время не выработано. Нет также искренней готовности Исламабада и Кабула/Кандагара идти на компромиссы. Афганский Талибан не может разорвать свои многолетние связи с ТТП, не может отказать ему в поддержке и содействии. Если предположить, что это произошло на самом деле, то нынешний режим талибов в Афганистане не продержался бы у власти и нескольких недель. Афганский Талибан и ТТП - это «сиамские близнецы», две тесно переплетенных структуры единой джихадистской корпорации. Уничтожить одну из них, значит, уничтожить и другую.
В такой ситуации любые внешние посредники могут лишь периодически замораживать конфликт на «линии Дюранда», но не решать его. Как показывает практика, усилия посредников в лучшем случае позволяют на время остановить бои между пакистанскими силовиками и афганскими талибами, но они не в силах предотвратить новый виток эскалации, когда в Исламабаде, Кабуле и Кандагаре решают, что дипломатия исчерпала себя.
Пакистан и талибский Афганистан могут при определенных условиях уступать внешнему давлению посредников. Особенно, если такие уступки будут компенсированы какими-то финансовыми комплиментами от богатых партнеров. Однако устойчивое урегулирование напряженности на «линии Дюранда» представляется в обозримой перспективе невозможным», - делает вывод Серенко.
Как заявил в свою очередь востоковед, эксперт NEST Centre Руслан Сулейманов, на его взгляд, очередное обострение на афгано-пакистанской границе является продолжением того тяжёлого конфликта, который имеет место между нынешними властями в Кабуле и Исламабаде.