Важен не столько пункт назначения, сколько дорога к нему: направление, методы и тот багаж, который приходится нести с собой. В политике тоже значение имеет не только цель, но и путь, особенно если речь идет о демократии. Ее ведь нельзя купить по дороге в аэропорт, получить в подарок от стратегического партнера или оформить вместе с заявкой на вступление в международное объединение. Нельзя даже объявить себя ее главным хранителем и считать, что на этом практическая часть закончена. Впрочем, премьер-министр Армении Никол Пашинян, похоже, придерживается несколько иного подхода.
Он уже определился с европейским направлением и даже обозначил примерные сроки прибытия. В интервью Euronews варчапет заявил, что подача официальной заявки на вступление в Евросоюз в 2027 или 2028 году вполне реалистична. Более того, он представил европейскую интеграцию как стратегический выбор армянского народа и инструмент защиты демократии. Звучит красиво, даже похоже на рекламный лозунг политико-туристического агентства, где есть и европейские перспективы, и демократические ценности, и независимость, и реформы. Осталось только дождаться приглашения и организовать демократию, ну хотя бы в демоверсии.
Тем временем внутри Армении пока Пашинян сочиняет россказни о европейском будущем, его правительство активно конфликтует с оппозицией, вступает в противостояние с Армянской апостольской церковью, а представители медиасферы сталкиваются с уголовными делами, судебными претензиями и различными формами давления. И все это происходит в государстве, руководство которого регулярно напоминает окружающим о своей приверженности европейским стандартам и свободе. Для Европы у Воваевича демократические лозунги, а для управления страной – национальные армянские.
Стоит остановиться на политической конкуренции. Ведь именно она является одним из базовых признаков демократии. Любые разговоры о народовластии — ничто, если власть начинает воспринимать хоть какое несогласие как угрозу собственной безопасности.
Парламентские выборы в Армении летом текущего года дали правящей партии «Гражданский договор» большинство. При этом сама избирательная кампания проходила на фоне серьезной политической поляризации, взаимных обвинений и многочисленных претензий к действиям государственных структур.
В докладе Парламентской ассамблеи Совета Европы, опубликованном в сентябре, отмечалось, что наблюдатели зафиксировали более 200 уголовных расследований, связанных с предполагаемым подкупом избирателей и другими электоральными нарушениями. Причем основная часть расследований затрагивала оппозиционных кандидатов и связанные с оппозицией деловые круги. ПАСЕ также обратила внимание на сообщения о давлении на государственных служащих с целью их участия в мероприятиях правящей партии, использование административного ресурса, недостаточную прозрачность финансирования политической деятельности и непропорциональное применение предварительного заключения. Таким образом, вопрос о том, насколько равными были условия политической борьбы, остается открытым, а наличие конкурентов, судя по всему, стало причиной нервного напряжения. Если общество действительно выбирает правительство осознанно, зачем так беспокоиться о тех, кто предлагает альтернативу?
Но в политической практике Еревана оппозиция все чаще оказывается в положении неудобного родственника на семейном торжестве, когда формально присутствовать разрешено, но желательно не портить общую фотографию. Среди наиболее показательных эпизодов — это уголовное дело против архиепископа Баграта Галстаняна, возглавлявшего движение «Священная борьба» и требовавшего отставки Пашиняна. В июне 2025 года он был задержан вместе с рядом других лиц. Следствие предъявило ему обвинения, связанные с подготовкой к захвату власти, организации беспорядков и терроризму. Сам Галстанян и его сторонники отвергают политическую трактовку происходящего. Другой громкий случай — дело предпринимателя Самвела Карапетяна. После публичной поддержки Армянской апостольской церкви и критики действий правительства он был задержан в июне 2025 года по обвинению в публичных призывах к захвату власти. Пашинян обещает европейцам демократическую Армению, но внутри страны политическая конкуренция далека от здоровой.
Та же ситуация и со «свободной» прессой. Здесь у армянского правительства тоже есть возможность продемонстрировать впечатляющие результаты. Правда, не совсем те, которыми обычно хвастаются на европейских саммитах. В 2025 году в Армении было зарегистрировано 224 нарушения прав журналистов и СМИ против 208 годом ранее. Из них 15 случаев касались физического насилия, 108 — различных форм давления, еще 101 — нарушений права на получение и распространение информации. Особенно примечательно, что, по данным организации, представители государственных органов, включая высокопоставленных чиновников, были ответственны за значительную часть давления на журналистов и СМИ, а также примерно за половину судебных исков. Во втором квартале 2026 года зафиксировано еще 43 нарушения прав представителей медиасферы. Тридцать один случай был связан с различными формами давления, один — с физическим насилием, еще одиннадцать — с ограничением права получать и распространять информацию. В марте 2026 года Совет Европы включил Армению в перечень государств, где журналисты и представители медиасферы содержатся под стражей.
Армения, которая собирается подавать заявку на вступление в ЕС, оказалась в европейском мониторинге свободы прессы в связи с содержанием представителей медиасферы под стражей – интересный расклад. Видимо, европейская свобода слова в армянском исполнении имеет дополнительные условия использования.
Еще немного цифр. В 2025 году было подано 63 новых иска по делам об оскорблении, клевете и защите авторских прав. Тридцать один иск был инициирован государственными органами или должностными лицами. Кстати, среди истцов фигурировали сам Пашинян, занимавший тогда должность спикера парламента Ален Симонян, министр иностранных дел Арарат Мирзоян и другие представители власти. Прим таком количестве исков стираются границы между защитой чести и достоинства и созданием дополнительного давления на критически настроенную прессу. Ведь демократической системе политик должен быть готов к тому, что его будут критиковать, поскольку это одна из особенностей публичной должности. В Армении же такие ситуации рассматриваются как личная драма.
Но наиболее наглядно противоречие между европейской риторикой и внутренней политической практикой проявляется в отношениях Пашиняна с Армянской апостольской церковью. Церковь — не министерство, не ведомство и не очередная структура, которую можно реорганизовать распоряжением правительства. Однако в Ереване решили, что и здесь не обойтись без реформаторского энтузиазма власти. Конечно, тут стоит отметить острое желание армянского духовенства вмешиваться в дела государственные и делать политические заявления, противоречащие процессу нормализации отношений с Баку. Но Пашинян пошел другим путем: варчапет публично потребовал ухода католикоса всех армян Гарегина II, обвинив его в нарушении обета безбрачия. При этом Пашинян не ограничился критикой и представил план реформирования церкви, предусматривающий изменение порядка ее управления, принятие нового устава и избрание нового главы. А в программе правительства на 2026–2031 годы уже прямо предусматриваются отстранение действующего католикоса, избрание временного руководителя и проведение новых выборов главы церкви. Логика армянская: государство не вмешивается в церковные дела, оно всего лишь предлагает поменять руководство, пересмотреть правила управления и организовать новые выборы. Видимо, исключительно из заботы о духовном благополучии граждан. А там уже и уголовное преследование в отношении Гарегина II и еще шесть высокопоставленных священнослужителей последовало.
Армянский премьер считает себя главным реформатором страны, а заодно, судя по размаху инициатив, еще и специалистом по церковному управлению.
Не менее интересный элемент всей этой истории — это реакция европейских партнеров. Именно они выступают главными адресатами армянской внешнеполитической переориентации, поддерживают реформы, предоставляют финансовую и институциональную помощь и рассматривают Ереван как важного партнера на Южном Кавказе. ПАСЕ фиксирует проблемы с политической конкуренцией, административным ресурсом, судебной системой и свободой выражения мнений; Совет Европы обращает внимание на содержание представителей медиасферы под стражей; профильные организации публикуют статистику нарушений прав журналистов.
Для того чтобы заметить проблемы в Армении, европейским партнерам даже не требуется особенно внимательно изучать заявления армянской оппозиции. Достаточно открыть собственные доклады. Однако политическая реакция на происходящее остается, мягко говоря, довольно осторожной. И это можно объяснить геополитическими обстоятельствами. На фоне ухудшения отношений с Россией Армения становится для Запада все более значимым партнером. Поддержка Пашиняна позволяет европейским столицам укреплять позиции в регионе, расширять политическое присутствие и демонстрировать успех собственной внешней политики. И тут демократические стандарты уступают место геополитической целесообразности. В этом и заключается подход стран Запада, когда демократические требования становятся особенно строгими по отношению к одним государствам и значительно более гибкими по отношению к другим.
А что Брюссель, спросите вы? А у него вновь чемодан обещаний. Но европейская интеграция — это не соревнование по количеству заявлений о любви к Брюсселю. Вступление в ЕС предполагает выполнение целого комплекса политических, правовых и экономических критериев. И Пашиняну предстоит решить довольно непростую задачу. Нельзя одновременно требовать от европейских партнеров признания демократических достижений и воспринимать внутреннюю критику как угрозу государственности. Пока же возникает ощущение, что премьер пытается приобрести европейский билет, рассчитывая пройти контроль с собственным набором правил и инструментарием.
Сегодня реалии для Армении таковы, что европейские двери будут открываться перед ней на словах, а внутри страны продолжат укрепляться механизмы, от которых европейская политическая система как раз и должна была бы защищать. Пашинян держит курс на Брюссель, но по дороге упорно собирает в чемодан все то, от чего европейская демократия, по крайней мере на словах, давно обещала избавиться. И чем ближе пункт назначения, тем тяжелее этот балласт.