На прошлой неделе в Пекине прошел 5-й пленум ЦК Коммунистической партии Китая, основное внимание на котором было уделено укреплению партийной дисциплины. По его итогам китайское руководство объявило о намерении продолжить борьбу с коррупцией, усилить контроль над чиновниками и повысить эффективность государственного управления.
Масштабы борьбы с нарушениями партийной дисциплины впечатляют. По официальным данным, с 2012 года дисциплинарные органы Китая рассмотрели около 8,1 миллиона дел и наказали 7,9 миллиона человек, включая сотни высокопоставленных чиновников.
Но за привычными формулировками о дисциплине и партийном единстве обнаруживается любопытное противоречие. Си Цзиньпин требует от чиновников безусловной лояльности, однако одновременно критикует их за пассивность и нежелание брать на себя ответственность. Для китайского лидера неудобны как чересчур самостоятельные чиновники, так и те, которые настолько опасаются проявить инициативу, что предпочитают вообще ничего не предпринимать.
С одной стороны, руководству необходимы инициативные управленцы, способные решать сложные экономические и социальные проблемы. С другой - их действия должны оставаться в рамках жёсткой централизованной системы.
В этой дилемме отражается одна из главных проблем китайской политической системы: как совместить строгую дисциплину со свободой действий, необходимой для развития? Для руководства КНР это не просто внутрипартийный вопрос. Речь идёт о гораздо более масштабной задаче - обеспечить эффективное управление государством с населением около полутора миллиардов человек.
Когда речь заходит о внутренней политике Китая, внимание обычно сосредоточивается на авторитарном характере его политической системы и жёсткой централизации власти. Однако за критикой чрезмерной концентрации власти в тени остаётся другая сторона проблемы - возможные последствия ослабления китайской государственности для окружающего мира.
Однажды мне встретилось любопытное высказывание. Суть его сводилась к следующему: "Мир должен быть благодарен китайским лидерам за их способность прокормить полтора миллиарда человек и удерживать их в пределах собственной страны".
При всей провокационности этого утверждения в нём заключена серьёзная геополитическая логика. Сегодня растущее могущество Китая вызывает в мире неоднозначную реакцию. Одни государства обеспокоены расширением его экономического и политического влияния, усилением военной мощи. Другие, напротив, видят в Китае важного партнёра и противовес американскому доминированию.
Но при всех различиях в отношении к Пекину есть вопрос, который редко задают: что произойдёт, если Китай однажды окажется не слишком сильным, а слишком слабым?
Представим, что государство с населением, превышающим суммарную численность жителей Европы и Северной Америки, столкнулось с катастрофическим экономическим кризисом, массовой безработицей, нехваткой продовольствия и ослаблением центральной власти. Глубокие социальные потрясения в такой стране едва ли ограничились бы её границами. Нарушение международных торговых и производственных связей, возможные массовые миграционные потоки и даже возникновение вооружённых конфликтов могли бы затронуть значительную часть мира. А при таких демографических масштабах даже сравнительно небольшая доля населения, вовлечённая в кризисные процессы, означала бы десятки миллионов человек. Конечно, это гипотетический сценарий, но он заставляет задуматься о том, насколько важна стабильность Китая для всего мира.
За последние десятилетия Китай совершил преобразования, практически не имеющие аналогов по своим масштабам. С началом экономических реформ в конце 1970-х годов страна прошла путь от массовой бедности до положения одной из ведущих экономик мира. По оценке Всемирного банка, за последующие четыре десятилетия почти 800 миллионов китайцев вышли из категории крайней бедности. Китай превратился в мировую промышленную державу, а уровень жизни его населения вырос до показателей, немыслимых ещё несколько поколений назад.
Разумеется, эти достижения стали результатом не только политических решений, положивших начало экономическим реформам и открытию страны внешнему миру, но и предпринимательской инициативы, труда сотен миллионов китайцев и их участия в мировой экономике.
И всё же от способности китайского руководства обеспечивать развитие страны и стабильное существование столь огромного числа людей во многом зависит благополучие не только самого Китая, но и остального мира.
Именно под таким углом можно посмотреть и на нынешние усилия Си Цзиньпина по укреплению партийной дисциплины. Усиливая политический контроль, китайское руководство одновременно стремится повысить эффективность управления огромной страной.
Однако чрезмерное ужесточение контроля способно дать и обратный результат: подавить инициативу, затормозить развитие и тем самым создать новые угрозы стабильности.
Поэтому главная задача китайского руководства заключается не просто в укреплении власти, а в поиске равновесия между жёсткой политической вертикалью и необходимой для дальнейшего развития самостоятельностью.
В этом и заключается один из парадоксов современного Китая. При всём неоднозначном отношении к его растущему могуществу способность китайского руководства управлять собственной колоссальной человеческой и экономической мощью отвечает интересам всего мира.
Сильный Китай ставит перед миром сложные вопросы. Но слабый и неуправляемый Китай может создать проблемы, к которым человечество окажется совершенно не готово.